В ряде преданий о заселении и освоении края топонимический мотив связан с понятием жизнедеятельности, включающим:

1) основание села, то есть строительство первого дома;

2)         владение участком земли (данные элементы мотивов отмечены в "Указателе типов, мотивов и основных элементов" Н.А. Криничной),

3)         жизнь или временное пребывание на территории,

4) деятельность.

Например:

1) "Как возникла д. Терехово? - Было это давно. Проходило здесь войско Ермака. Несколько семей осталось на этом месте жить. У одной семьи была фамилия Тереховы. Отсюда и название. А их потомки до сих пор живут";

2) "Раньше в д. Михайловке Колосовского района жил богатый Фиклис. У рощи была его земля, поэтому и роща называется Фиклисовой";

3) "Да я толком не знаю, почему наша деревня так называлась [д. Ботвино]. Может, потому, что много жило у нас Ботвиных";

4) "Есть у нас в Карасуке Кирюшин колок. Почему так зовется? Да был в соседней деревне сливковоз Кирьян, хороший мужик, любили его все. А вот как повезет сливки на завод.., так заезжает в колок. А у него там туесок стоял, отольет сливок - и на завод. Обратно едет, выпьет сливок и только тогда назад, в деревню...".

В архиве имеются также тексты преданий, в которых происхождение топонима связано с трагической смертью какого-либо жителя села, данный элемент мотива также не отмечен в "Указателе" Н.А. Криничной:

"Правее Коновалихи - Пашкино болото, ездят, сено косят. Когда-то, говорят, какой-то Пашка там тонул";

"Аксиньина ляга. Это километров пятнадцать отсюда. Такое есть болото, страшенно болото... Когда-то какая-то Аксинья шла, а там пожар был, горело. И она сгорела там, легла навечно".

В приведенных примерах обращает на себя внимание связь трагических смертей с "нечистым" местом - болотом, хотя причины гибели людей как бы антонимичны: в первом случае человек "тонет", то есть причина связана с водой (или жидкой опасной почвой), а во втором - "сгорает" (связь с огнем).

В предании "Настасьин лог" рассказывается о женщине по имени Настасья, несправедливо обвиненной людьми в колдовстве и в результате этого убитой: "<...> Пошла она раз за травами в лог. Они и увидели ее в лесу <...> И убили ее в том логу".

Тексты последней группы находятся тем не менее в общем ряду, то есть даже и в этих преданиях топонимический мотив связан с понятием жизнедеятельности, так как отражает в неявном виде народные представления о жизни души после смерти тела.

Как отмечал Д.К. Зеленин, "по народному воззрению, заложные (то есть умершие неестественной смертью) покойники доживают свой век за гробом, то есть после своей насильственной смерти живут еще столько, сколько они прожили бы на земле в случае, если бы смерть их была естественною.
Живут они все это время на месте своей насильственной смерти.., все действия таких покойников направлены ко вреду человека".

В двух текстах особенно заметна устойчивость подобных топонимов: исполнители ничего не могут сообщить о личности погибших ("какой-то Пашка", "какая-то Аксинья"), но зато хорошо осведомлены о причинах и даже обстоятельствах смерти. Следует отметить также, что топонимы последнего типа относятся к природным объектам, а все остальные ранее рассмотренные - к культурным (село, хутор, заимка и т. д.) и, реже, природным (роща).

Позднее были исследованы предания об аборигенах края, причем в ходе работы автор уточняет наименование этой группы, в результате чего тексты получают название "предания об исчезнувших пародах". Вначале были рассмотрены локальные особенности преданий о чуди на материале текстов, записанных в Болынеуковском, Горьковском, Муромцевском, Нижнеомском, Саргатском районах Омской обл.

Выяснилось, что исчезнувшие аборигены ("дикие люди", "дикари", "чуди", "чукмены", "черный народ") имеют очень устойчивый образ. Это дикие, мохнатые, черные люди, которые ходили голыми: "Дикари были, они были черные", "говорили, что черный народ жил", "мохнаты все были с ног до головы", "черные, как негры, как земля, были". Эти исчезнувшие аборигены не имели орудий труда, ели сырое мясо, - "как собаки, шерстью обросли". Упоминаются также большие размеры их сохранившихся костей: "Вот курганы копали - кости были. Да крупные кости. Они же [чудь] крупные были.

Как показывают материалы, облик чуди лишен каких-либо фантастических черт. Даже кости, хоть и крупные, но это не кости великанов. В то же время в их облике невозможно выделить и исторические черты. Подчеркиваемая дикость внешнего вида, связь с землей, проявляющаяся не только в цвете, но и в доминирующем мотиве самозахоронения, заставила предположить, что исчезнувшие аборигены в местных преданиях не исторические, но мифические. Особенно обращала внимание уверенность рассказчиков в описании внешнего вида и образа жизни аборигенов, хотя не было свидетельств о том, что кто-то их видел, ведь, по преданиям, они исчезли еще до прихода русских.

Сравнительное изучение преданий разных регионов (Русский Север, Урал, Западная и Восточная Сибирь) с привлечением параллелей из устных традиций некоторых других этносов, проживающих в перечисленных регионах, позволило установить, что образ исчезнувших аборигенов в русских преданиях представляет собой систему мифологических мотивов (статических), гармонично сопрягающихся с главным сюжетообразующим мотивом (динамическим) - самозахоронением.

Мотивы образа (исчезнувшие аборигены - "черные", "мохнатые", "крупные", "мелкие", "злобные", "сыроядцы", "богатые", "умельцы", "рудокопы" и т. д.) являют собой не просто перечень противоречивых качеств. Напротив, они семантически связаны и на основании этих связей могут быть сгруппированы, в каждой группе может быть выделена семантическая доминанта.

1.         Общее значение "чужой", то есть потенциально "враг", объединяет следующие мотивы: "быть черным", "иметь тело нечеловеческого размера или формы (быть мелким, крупным, одноногим и т. п.)", "быть злобным (враждебным)", "быть сыроядцем (каннибалом)". Мотивы "быть злобным", "быть сыроядцем" имеют прозрачно выраженную негативную семантику. Семантика мотива "быть черным" может быть установлена по материалам толковых словарей.
Ряд наиболее важных значений слова "черный": "испачканный чем-либо, грязный"; "по суеверным представлениям, чародейский, колдовской, связанный с нечистью"; в переносном смысле "отрицательный, плохой", "мрачный, безрадостный, тяжелый" - "черная тоска", "черные думы"; "злостный, низкий, коварный" - "черная зависть", "черная измена", "черная магия", "черное слово" (брань), "черная немочь" (проказа), "черная
смерть" (чума). Следовательно, слова "черный", "грязный", "чуждый" являются семантически связанными, причем общее в значениях имеет негативный характер. Устойчива также связь слова "черный" с мифологическими персонажами.
Установлено также, что для мифологических персонажей характерны различные телесные аномалии, включая иные размеры тела, его деформацию и т. д..

2.         Общее значение "обладающий богатством" имеют мотивы "быть богатым", "быть умельцем", "быть рудокопом", "быть мохнатым".
Связь мотивов "быть умельцем", "быть рудокопом" с представлением о богатстве, на наш взгляд, достаточно очевидна, а в мотиве "быть мохнатым" может быть установлена в результате анализа. Мохнатость как свойство мифологических персонажей и ее связь с плодородием уже рассматривалась Б.А. Успенским.