Россия за сто лет пережила три земельные реформы. И ни одну не довели реформаторы до конца.
Новые реформаторы, поездив по заграницам, увидев фермерские хозяйства, решили фермеризовать в один год Россию.

Но если бы они пожелали вникнуть глубже в экономику каждой страны, увидели бы, что сельское хозяйство этих стран держится не на фермерах, а на крупных сельскохозяйственных предприятиях, поставленных на промышленную основу.
Фермеры — это как декоративная дань истории страны.

Если перевести мелкое заморское фермерство на российские просторы, считает губернатор, оно никак и никогда не будет соответствовать традиционному жизненному укладу русского крестьянина.

Никогда российский крестьянин не жил отдельно, одиноким хуторянином. Он — общественник.

Столыпин, пытаясь разорвать общину, потерпел на этом поражение.
Даже при освоении целинных земель на Алтае, в Сибири и Казахстане, где никто и ничто не мешало, где не было традиций, к тому же прилагая колоссальные усилия, властям не удалось внедрить в наше исконное хлебопашество что-то подобное фермерско-хуторской системе. Люди всё равно жались друг к другу. Строились стена к стене.
Размышляя над тем, почему крестьяне яростно сопротивлялись коллективизации, а сегодня они так же упорно сопротивляются деколхозизации, он приходит к выводу, что образ жизни российского крестьянина лежит где-то посредине этих двух полярных хозяйственно-бытовых укладов.

Процесс акционирования — это формальный процесс, не сделавший крестьянина хозяином земли. Губернатор твердо убежден, что на земле должна хозяйствовать не безликая толпа акционеров, а хозяин, который обязан быть выше толпы.
Пока этого нет. Всё еще кипят страсти.

Крестьянский ум не сразу воспринимает спускаемые ему сверху новации, ему нужны годы, чтобы освоить, принять или не принять новые методы хозяйствования.
Ему в это время не надо мешать, тем более — понуждать.

Он, как лошадь, застрявшая с телегой в грязи: ее не надо понукать, дергать, натягивать вожжи, их надо послабить — и она сама выберет лучшую дорогу. Ну, если всё же не выберет, окончательно застрянет. По Чубайсу, убить лошадь! И что, уедете тогда? Поэтому губернатор, Администрация не форсировали фермеризацию области, не ломали через колено сложившееся на селе землепользование.
Сохранили крупную сельскохозяйственную промышленность, фирму «Омский бекон», птицефабрики.

Омский агропромышленный комплекс, конечно, понес потери и моральные, и финансовые, лишившись государственной поддержки. Но не забросил земли, не было загублено животноводство. Произошло лишь перераспределение скота между общественным и частным секторами. Частный сектор был включен в общую систему обеспечения кормами. И поголовье выровнялось — общего его сброса не произошло.
Надежды оппозиционеров, что в Омской области вот-вот съедят весь скот и завтра кушать будет нечего (их нетерпеливое ожидание скорого голода), не оправдались.
Рынок Омской области ломится от обилия продукции разного ассортимента и качества. Омская продукция завоевывает рынки Сибири.

В Новосибирске омская колбаса идет нарасхват. Омский окорок — это самый высший стандарт.
Безусловно, «послабляя вожжи», нельзя было не определить каких-то главных направлений в сельском хозяйстве. Хозяин, получающий хорошее сырье, но плохо его перерабатывающий, никогда не станет богатым.

Нужно было почти заново создавать перерабатывающую промышленность как в сельских районах, так и в областном центре. Реконструировать молочные заводы, мясокомбинаты, хлебозаводы, оснастить их современным оборудованием, которое позволило бы выпускать продукцию, соответствующую по качеству мировым стандартам.
Нужно было избавить наших женщин от этих тяжеленных сумок со стеклянными бутылками молока.

Нужно было уйти от разрезания большим ножом кусков масла, завернутого в черную бумагу.
Нужно было отказаться от разлива ковшиком сметаны из фляг, в которых хватало и антисанитарии, и добавленной воды.
Нужно было сделать так, чтобы человек, придя в магазин, мог купить всё, что ему хочется, и столько, чтобы не гнило у него в холодильнике — и чтобы всё радовало глаз.
Практически осуществить всё это в столь сложной обстановке непросто.
Нужно в корне менять психологию людей, прививать культуру торговли. Заставить переработчиков работать над качеством продукции.

Нужно было работать с кадрами. Губернатор и его команда не поддались призыву из Москвы: «Давите снизу, а мы будем давить сверху». Напротив, они бережно отнеслись к низшему руководящему звену — директорам промышленных предприятий, сельских хозяйств. Почти никого не заменили, не выгнали без основательных причин.
Собирали руководителей производств, разъясняли, что наступила другая эпоха, что нужно перестраиваться: давайте не будем только жаловаться на происходящее (а происходило много непонятного, вредного для страны), давайте будем делать понятное, полезное для нашего общества.

И люди поддержали губернатора — ив сельском хозяйстве, и в промышленном перерабатывающем производстве.

Особо важным было то, что областная власть не оторвалась от народа, от руководителей низшего эшелона.
Был рабочий деловой контакт со всеми руководителями. Он не был этаким похлопыванием по плечу: «как-де ты там живешь», а заключался в конкретном изучении дел на производстве, в поддержке иногда, может, только моральной, добрым словом руководителя, а при необходимости и возможности — в какой-то и материальной помощи, пусть даже самой малой из скудных средств области. И люди понимали губернатора, его команду.

Талант руководителя еще и в том (и, может, больше в том), как уже говорилось, умеет ли он подбирать талантливых помощников, единомышленников.
С первых дней работы в Омском областном исполкоме Полежаев стал присматриваться к работающим там людям, особенно к молодежи. В то бурное, революционное время в аппарат облисполкома пришло много молодых специалистов, стиль поведения которых, подходы к работе отличались от стиля старых чиновников.

Молодые кадры лучше воспринимали новое, были инициативными, ищущими...
В планово-экономическом отделе Полежаев нашел Евгения Михайловича Вдовина, который потом многие годы работал его заместителем, возглавляя планово-экономический отдел. Заинтересовала Леонида Константиновича неординарная личность Вячеслава Васильевича Малыхина, руководителя экономической лаборатории. Это был очень талантливый ученый (к сожалению, вскоре трагически погиб). С ним губернатор закладывал основы экономической политики Омской области примерно на 15 лет вперед. Это и молодой ученый Александр Русланович Сараев. И Тарелкин Аркадий Иванович, Тодоров Сергей Николаевич, Михаил Александрович Руденок, Александр Михайлович Луппов, Виктор Яковлевич Белевкин...

В Валентине Александровиче Третьякове Полежаев усмотрел человека спокойной мудрости, свободной мысли. Нужен он был губернатору еще и как авторитетный человек, хорошо знающий местную политическую среду — партийную и советскую. На начальном этапе своей работы председателем исполкома, а позже главой Администрации Полежаев хорошо понимал, что Третьякову было больше доверия у местного руководящего корпуса—просто потому, что в то время его лучше знали.