И вот после двадцати лет работы в Казахстане Леонид Константинович снова в Омске.
Через месяц ушел на пенсию начальник облводхоза. Полежаева, как и обещали, назначили на его место. Кроме того, нужно было утвердить его в этой должности на сессии облсовета. Депутатский корпус — 250 человек. Рекомендовал сам Похитайло: грамотный-де специалист, наш, омич, выпускник Омского сельскохозяйственного института.
Имя Полежаева уже было известно в стране — легендарный строитель канала Иртыш-Караганда.

Большинство депутатов областного Совета отнеслись к его кандидатуре благожелательно. Но нашлись и такие, что смотрели на него как на чужака, вторгшегося в их сообщество.
Были безобидно-шутливые замечания: в Иртыше-де мало воды стало, потому что её забирает канал. Пусть, мол, зароет его... Были и откровенно неприязненные. К примеру; «что заставило вас покинуть Казахстан и переехать в Омскую область?» Полежаев спокойно и чистосердечно, как бы не уловив недружественного оттенка в вопросе, отвечает: «Я, товарищи, родился здесь. Окончил Омский сельхозинститут... И меня потянуло домой».

Утвердили все же единогласно.
Ведомство ему досталось в каком-то, если можно так определить, патриархальном состоянии. Никакого размаха, никакого движения, не говоря уже о подъеме, — и всё это несмотря на то, что здесь было много специалистов — выпускников местного гидрофака. Вероятно, не было лидера, подобного Гукасову...

О себе новый начальник облводхоза думал так (и вполне обоснованно, ничуть не преувеличивая своих возможностей), что, прими он это хозяйство лет десять назад: «ирригация, водоснабжение...», — всё водное хозяйство области выглядело бы совершенно иначе — не находилось бы в таком упадочном состоянии. Необходима была крутая реорганизация отрасли. Не было у неё своей строительной базы, социальных объектов, как-то: детских садов, домов отдыха, профилакториев для коллектива. ..
Начинать решил с заботы о людях.

Однако даже это, молено сказать, святое дело, кому-то не нравилось: вот-де пришла новая «метла» и заставляет много работать.

Имел большой опыт работы с разными людьми, повидал он и таких мелких грызунов. Знал, что в каждом самом здоровом коллективе найдутся личности с гнилым нутром, от которого всегда несет нехорошим душком, и никакие добрые вливания не заглушат его. Просто надо не вдыхать их ядовитое зловоние, а делать свое дело.

Слил все тресты, все эксплуатационные организации в единое областное объединение по мелиорации. Начал строить завод дождевальных машин в Тавричанке. Достроить не удалось, застала, или, лучше сказать, помешала «революция». Еще бы два-три года (успел поработать только полтора) — и он, ничтоже сумняшеся, видел в Омской области мощную водохозяйственную систему... Не дано было...

Осенью 1989 года умер заместитель председателя облисполкома Карпенко. Полежаев был наслышан ранее, что это был большой друг первого секретаря обкома Похитайло.
С областным руководством, кроме Леонтьева, начальник водохозяйства области не общался. Чувствовал себя как бы инородным телом в давно сплотившемся здесь тесном клане из местной советской и партийной номенклатуры.

Много позже, в должности уже главы Администрации области он всё еще ощущал существование этого клана, хотя и потерявшего былую силу, но державшегося тесной кучкой, надеясь на реванш и отторгая Полежаева как чужака.
Через неделю после похорон Карпенко домой Полежаеву позвонил председатель облисполкома Анатолий Павлович Леонтьев: «Я бы хотел с вами пообщаться».
Леонид Константинович догадывался, вернее, понимал, что это означало.
Пришел.

Леонтьев: вот, мол, такое постигло нас несчастье, умер Валентин Карпович, мы тут долго обсуждали кандидатуру на его место. Пришли к выводу: рекомендовать вас, потому как у вас большой опыт руководящей работы — первым заместителем председателя Карагандинского облисполкома работали.
Пооткровенничал даже: для нас-де хорошо, что вы человек как бы со стороны, не из местной номенклатуры. А то о нас тут идут разговоры, что якобы нездоровые меж нами связи образовались, коррупция какая-то...

К этому времени была уже развернута атака против мелиорации, признанной в некоторых эшелонах высшей власти и — особенно — в кругах творческой интеллигенции вредоносной.

Полежаев — Леонтьеву: «Вы не опасаетесь, что за мое всесоюзно известное мелиоративное прошлое на вас может обрушиться критика?» Леонтьев сказал, что никакой критики он не боится и что ее даже не будет, потому что вы, дескать, работали не на нашей территории.

Полежаеву не очень хотелось принимать предлагаемую должность, для этого много было причин (одна уже упоминалась). Два чувства боролись в нем: одно — не принимать предложение, другое — чувство долга. Его как-никак приютили здесь, дали работу, квартиру... И на все это ответить отказом было, на его взгляд, неблагодарно ... не в характере Полежаева.
Согласился.

На следующий день состоялся разговор с Похитайло.
Что было на душе у Первого, не разгадал, но внешне Евгений Дмитриевич как бы был доволен кандидатом на должность первого заместителя председателя облисполкома.
Собрали исполком, назначили Полежаева и.о. первого заместителя председателя облисполкома и облплана (должности, занимаемые ранее Карпенко).
В декабре Полежаев получил депутатский мандат, и аббревиатура «и.о.» — отпала.