Действия и слова губернатора, на посторонний взгляд, казались импровизацией, какой-то импульсивностью, хотя всегда к месту и самыми верными. Никто даже из его самых близких не знал, сколько за каждым его словом, поступком ли долгих и глубоких раздумий, что он ничего не делал и не делает «на авось»...
Что работе, какой бы она ни была — ив школьные годы, когда вел кирпичные кладки, и юношей, когда кузнечил в петропавловских мастерских, и в Казахстане, от прораба Павлодарводстроя до руководителя строительства канала Иртыш-Караганда, — он отдавался полностью. Вполсилы любое дело исполнять не мог, не в его это было характере.

В кажущемся его спокойствии, в размеренности действий, поступков, слов было столько скрытой энергии, мощи физической и духовной, что, поделись ею, хватило бы с лихвой на дюжину обычных людей.

Взвалив на плечи тяжкий губернаторский крест в самую смутную пору перестройки (будущим его преемникам будет много легче. Со временем всё устоится, утрясется, войдет в норму, и им, сменившим его на посту губернатора, останется только править тем возом, который он взвалил на себя и убежден, что вывезет...), он не сетовал на трудности...

Поздним вечером, возвратившись домой после напряженно прожитого дня, урывал часок для книги. Отроческая любовь к чтению осталась неизменной, особенно к чтению исторической литературы. Часто засыпал на диване с книгой в руках. Однако пробуждался всегда в шесть утра... Многое беспокоило. Вот и последние выборы глав районных администраций.

Сменилось их, к сожалению, много. Собирал новеньких вчера в областном центре. Знакомился. Некоторые понравились. Народ научился выбирать себе руководителей — это радовало. Как бы мимоходом побеседовал с вновь избранным главой Исилькульского района.

Ушедшего жалел. Толковый был руководитель. Но болен. Избрали некоего Грецкого Николая Ивановича. Вот он сидит напротив: среднего, должно быть, роста; с виду средних лет, где-то немного за сорок, на лицо—чернявый. Смотрит на губернатора пристальным пытливым взглядом, за которым просматривается волнение...

Николай Иванович, как предварительно узнал губернатор, из налоговой службы. Ранее, до перестройки, был толковым финансистом районного городка. Спросил его прямо:
— Ну, как думаешь работать? С чего начинать? Ответил без задержки:
— С чего, может, и вы. Север осваивать надо. Север — наше богатство, не используемое пока. В районе газа и нефти нет. Но есть хозяйства в северной полосе района, богатые лесом. Развивать в них надо деревообрабатывающую промышленность.
— Какую?

Перечислил несколько направлений. Должно быть, вопрос этот хорошо у него продуман. Губернатору понравилось такое...

Оставив прожитый, стал планировать предстоящий день. Многое роилось в голове. Если брать всё — суток не хватит. Наметил несколько ужатый, но четкий план... Без этого выстроенного плана, пожалуй, не успевал бы сделать всего того, что удавалось. Вот уж, действительно, никогда не работал импровизированно — «на авось», как подскажут обстоятельства, хотя с последними считаться приходилось.

Ежеутреннее обдумывание — это как бы тактическое планирование.
Стратегическое — на неделю, месяц, год, даже до конца своего губернаторского срока, было давно продумано, выстроено, намечены задачи, цели.
Которые, правда, приходилось постоянно корректировать, сообразуясь с изменениями этих самых «обстоятельств», выявляющихся иногда в изменении личных замыслов, чаще в перемене политики часто сменяемых Ельциным правительств. Потому и приходилось не единожды что-то менять в своих долговременных задумках. А то и заново их перекраивать, когда выбивало из намеченной колеи полностью — ломать ставшее уже привычным. Ломать он не любил. Не любил и этих ломщиков, для которых присловица «Ломать — не строить!» звучала как призыв к таким действиям. Разрушать легко... Он же был созидателем, строителем. «Я многое, — как с горечью думал довольно часто, — сделал бы не так, как указуют ему вышестоящие ельцинские правители, чем вяжут накрепко руки. Но вынужден был мириться с этим злом. Область — не суверенная структура. Хочешь не хочешь, а обязан шагать в ногу со всей Федерацией».

И всё же, как уже говорилось, возможное делал для пользы области и ее населения. Кипучая его энергия удивляла даже ближайших соратников, считающих, что хорошо знают его характер и возможности.
Сегодня он выступает на Совете Федерации с инициативой об усилении борьбы против наркомании, захлестывающей страну. Завтра, председательствуя на заседании «Сибирского соглашения», ставит вопрос об улучшении помощи участникам чеченского конфликта. С этой же инициативой выходит на Совет Федерации.

У себя в области...
Видят его то жители Тавричанки, то поселяне самой северной окраины — Усть-Ишима. На «Полете» он решает с «полетовцами» головоломку по конверсии оборонного комплекса, выбиванию оборонных заказов. Помогает сибзаводчанам поставить на ноги «лежащее на боку» предприятие.

То в Госуниверситете выступает перед студентами... То на закладке очередного храма Омско-Тарской епархии.

Вот всего лишь несколько моментов из одного его рабочего дня...
С утра — он у строителей моста, который позволит городу разгрузить центральные магистрали. Строительство моста начато в 1993 году. Назначение его двойное: это и поезда будущего метро, и автотранспортное полотно. Нехватка финансов — те крохи, что выделялись из местного и федерального бюджетов,—уводили строительство в бесконечность.

Поговорив еще ранее с мостостроителями, он пришел к выводу, что метрополитен — дело архидолгое; мост, как автомагистраль, нужен сегодня. Мосты у телецентра и Ленинградской площади заметно ветшают, и он предлагает бросить все ресурсы на строительство автодорожной части нового моста.

Метро в перспективе...
— Нужен миллиард! — говорит начальник строительства Борис Кошуков.
— Будет вам миллиард, — заявляет губернатор.
Это не пустые слова, сказанные экспромтом. За ними — долгие раздумья в утренние бессонные часы. Губернатор приехал на очередную встречу с мостовиками не за-ради никчемного разговора, а с подготовленным решением.

Найти миллиард в областном бюджете — нереально.
Но можно взять эти деньги у Федерального Дорожного Фонда. И губернатор уверен, что возьмет, убедит Президента и Правительство...

Перед мостовиками ставит задачу: ввести мост в строй в 2003 году. Борис Кошуков быстро прикидывает в уме, и у него вырешивается, что срок вполне реален.
— Будет миллиард? В две тысячи третьем году будет мост!
Губернатор в знак одобрения и согласия крепко жмет ему руку.

Расстаются оба довольные встречей, уверенные, что каждый из них сдержит свое слово.
На Левобережье — за Кировской котельной — в огромном корпусе бывшего железобетонного завода «Омск-электросетьстроя» идут монтаж и пусконаладка линии по производству гофрированного картона и упаковочной тары из него.

Строительство — стихия губернатора. Шум стройки— музыка в его ушах.
Обходит строительство неспешно, здороваясь с рабочими. Во всем облике — довольство при виде деловитости, увлеченности, с которой трудятся люди.

«Говорят, что русский человек ленив. Ложь. Наветы недругов России, — думает, глядя на рабочих, без суеты, умело, споро делающих свое дело. — Здесь другое совсем. На чужого дядю они не любят за здорово живешь работать. Им надо убедиться, что труд их будет оценен по достоинству — тогда горы своротят. Директор, должно быть, сумел это сделать...»

Он, директор, рядом с ним.
— Когда пустите линию? — спрашивает губернатор директора Бабкена Аракеляна.
— В январе-феврале.
— На какую производительность рассчитана линия?
— Оборудование ставим самое современное, французской фирмы Martin, которое позволит выпускать до десяти миллионов квадратных метров гофрокартона в месяц.
— Сбыт? Конкуренция?
— Наш завод, — в голосе Аракеляна откровенная гордость, — будет самым крупным производителем упаковочной тары за Уралом. Спрос на нее в стране большой. В Европе на каждого жителя производится сорок килограммов упаковки за год. У нас — и килограмма не наберется.
— Сколько рабочих мест даст новая линия?
— С выходом на проектную мощность более тысячи горожан получат работу.

Губернатор удовлетворен четкими ответами директора. Глаза излучают радость. Он любит общаться с деловыми, инициативными людьми. «Побольше бы таких, — окидывает доброжелательным взглядом директора, — хорошо и много думающих (что, к сожалению, редкость пока), умело делающих, дальновидно смотрящих».

Аракелян делится задумками на ближайшее будущее:
— Вторая очередь завода — выпуск бумаги из вторичного сырья. Макулатуры. Это, — говорит убежденно директор, — кроме нужности конечной продукции, позволит очистить наш замусоренный город.
— Каким путем? — немного удивлен губернатор. — Кто и как его будет чистить? Не за-ради же вашего завода?!
— Как раз за-ради него! — Самодовольная улыбка на губах Аракеляна. Поясняет на еще более недоуменный взгляд губернатора: — Мы назначим такую цену за сданную макулатуру, что люди будут ее собирать, как сейчас — бутылки.

Улыбается и губернатор такому неожиданному — и, скорее, верному, — решению вопроса с сырьем для бумаги и очисткой города. Еще большим проникается уважением к инициативному и неординарно думающему директору, веря, что всё у него получится по задуманному. Прощаясь, обещает всяческую помощь и поддержку при возникновении каких-либо проблем.

Третий объект, где побывал в этот день губернатор, — строящийся павильон. Сооружение гигантское — тридцать четыре тысячи квадратных метров полезная площадь. Строит его предприниматель Валерий Кокорин. Задумка: сдача торговых мест в аренду.

У губернатора к этому строительству другой интерес. У него давно ищет выхода идея — создать в Омске постоянно действующий крупный Выставочный центр, через который омские предприниматели смогли бы рекламировать, продвигать на рынок свою продукцию.

Возможно, что павильон Кокорина подойдет для этого. Кокорин охотно рассказывает, каким будет его павильон: прилавки для продавцов, склады для временного хранения торговой продукции.

Это не совсем подходит губернатору. Хозяину, понятно, нужна прибыль от каждого метра площади. Выставочному центру вся огромная площадь павильона не нужна, поэтому ни к чему полностью ее арендовать. Губернатор видит Выставочный центр отдельным комплексом. Прилавки с продавцами помехой будут в нем. Но, приходит к выводу губернатор, как промежуточный вариант можно арендовать часть площади кокоринского павильона под Выставочный центр. Арендные расходы будут здесь небольшими. А то и никаких. Деньги на арендную плату будет зарабатывать сам Выставочный центр... В то же время продолжать искать для него более подходящее место.

Тянуть с этим нельзя, считает губернатор. Дальнейшее промедление приведет к тому, что область останется на обочине большого бизнеса.

В тот же день пополудни машина губернатора — за городом. Чем дальше от него на северо-запад, тем свежее воздух, крупнее и гуще леса, все больше ужимаются, мельчают, дробнеют поля...
К югу от Омска встречаются такие пашни, что за горизонт уходят своим вторым краем. Надо полагать, любил такой простор оставивший наиболее заметный след из всех других секретарей в Омской области Сергей Манякин.
Но севера он не любил.