«...Народ достоин не начальственной дубинки...»
Из высказывания архиепископа (впоследствии митрополита) Омско-Тарской епархии Феодосия.

Двое их в смутные девяностые годы, губернатор и митрополит, особо выделялись своей кипучей деятельностью среди других омских руководителей (пастырей духовных и светских).

И тот, и другой были крепкого, целеустремленного характера, со здравым, глубоким умом, той мудростью, что далеко заглядывает вперед, сквозь тьму времени видит путь к цели, и идет к ней с глубокой верой, убеждением, что достигнет ее... Потому что люди эти были не разрушителями, а созидателями, не разбрасывателями камней, а их собирателями.
Украсила город чудной красотой своей новая «Пушкинка» (так народ любовно называл Омскую областную государственную научную библиотеку имени А. С. Пушкина).

Был это немыслимый долгострой.
Но вот губернатор, наскребя скудных средств у себя, на месте, выпросив что-то в Москве, взялся довести до конца затянувшееся, если не сказать, зашедшее в тупик строительство... Нашлись злопыхатели — и немало, — что-де не время заниматься строительством таких затратных сооружений, если не хватает денег на выплату зарплат, пенсий, детских пособий... Но когда это чудное здание украсило город, самые ярые злопыхатели прикусили язык, согласившись внутренне, что сделано нечто такое, на что не грех было потратить последний рубль.

* * *

Оставил он, инженер-строитель по профессии, добрую о себе память и в Караганде, когда работал там в должности первого заместителя председателя облисполкома.
В городе лет десять стоял недостроенный цирк, из-за недостатка средств строительство законсервировали. Оно гляделось черным пятном, подобно ранее обветшалому зданию Свято-Никольского казачьего собора.

Карагандинский первый заместитель председателя облисполкома не мог равнодушно смотреть на голые ребра недостроенного цирка.
Пошел к секретарю обкома: «Александр Гаврилович, давайте достроим цирк».
На недоуменный взгляд секретаря сказал с присущей ему убежденностью: — Знаю, что денег нет. Но мы с вами — строители. Если не обязаны, то должны же что-то оставить материальное потомкам... что-то существенное создать для города... Для шахтерских ребятишек самым лучшим подарком будет цирк. Ну что в этом шахтерском городе, кроме терриконов, угольной пыли видят они?! — Помолчал, глядя в глаза секретарю, и совсем огорошил: — Еще бы церкви православные строить. И не только в областном центре, а хотя бы в самых крупных и благополучных районах области, где проживает достаточно много верующих православных христиан».

Секретарь усмехнулся иронично: «Где денег возьмешь, хотя бы на цирк?»
С той же убежденностью ему зампредоблисполкома: «Добуду. От вас только одно нужно. Бывая в Москве, зайдите к заместителю председателя правительства СССР по строительству Архипову, попросите у него лишь одну бумажку, что правительство СССР не возражает достроить цирк в Караганде. Пусть будет даже так: «...за счет экономии бюджетных средств». Добудете такую бумажку, я договорюсь с банками, скооперирую промышленные предприятия. В общем, деньги найду и доведу до конца строительство цирка».

С очередного пленума ЦК КПСС Александр Гаврилович привез такую бумагу. К Полежаеву: «Ну вот, я добыл тебе бумажку, теперь ты мне — цирк давай!»
Первый заместитель председателя облисполкома собрал всех строителей, управляющих трестов: «Ребята, давайте сделаем что-то хорошее для наших детей, шахтерских сопливых детишек, бегающих в этой угольной пыли, — достроим цирк».

Терять время было непозволительно, потому что документ Архипова действителен только до конца года. После первого января он терял свою силу.
Руководители предприятий Караганды Полежаева поддержали — потому как у всех дети. Он им заявил: «Я сам буду прорабом. Вы мне помогите только финансами... Деньги спишите на какие-либо другие затраты. И мы достроим досуговое заведение».
Через неделю работы развернулись вовсю.

Цирк — очень сложное техническое сооружение. Самонапросившийся «прораб» каждое утро начинал рабочий день с осмотра строительства. В 8 утра проводил на стройке планерку. Собирал всех строителей. Приходил даже будущий директор цирка.
Численность рабочих довели до 1600 человек. Стояли строители буквально плечом к плечу. Сроки поджимали, не позволяли соблюдать технологический цикл. Чтобы вовремя прошла просушка, приходилось делать искусственные воздуходувки. Огромное количество нестандартных изделий заказывали на карагандинских и ближайших к области заводах.

Решение сложнейших технических вопросов — стихия Полежаева. Он горел этой стройкой, она захватила его душу и тело. Это было не сидение с бумажками в облисполкомовском кабинете, а настоящая жизнь. Самое то, по чему он успел соскучиться.

Через три месяца от начала работ цирк открыли.

Было нечто невообразимое: город потрясен — открылся цирк на две тысячи мест! Люди рвались на первое представление. Но первое представление было посвящено строителям. Две тысячи мест заняли плотники, бетонщики, маляры, штукатуры. Кроме того, были приглашены гости со всех концов страны. Приехал директор омского цирка I Iy-керман. Он дотошно осмотрел красивое, казалось, воздушное сооружение, освещенное сотнями огней, согласился, что омский цирк выглядит против карагандинского несколько более мрачно.

Кроме радости «прорабу» и первому секретарю обкома коммунистической партии пришлось пережить немало неприятностей. Вскоре полетели жалобы в ПК КПСС о неразумном расходовании денег, о нарушении финансовой дисциплины : нет того-другого, а они занялись каким-то цирком.

Последовали бесконечные комиссии. Особенно запомнилась Полежаеву последняя — под председательством заместителя управляющего Стройбанка СССР. Он потребовал, чтобы Полежаев повез его сразу к цирку. Но тот поехал с председателем комиссии в старый город, который провалился в угольные выработки. Люди жили в хибарках, к ним вплотную подступала вода, заполнившая котловины. Невыносимое зловоние. И уже после — к цирку.

Глава столичной комиссии, не став долго осматривать цирк, приказал везти его в гостиницу. За обеденным столом сказал первому заместителю председателя облисполкома и первому секретарю обкома: «Если бы такие вещи вы здесь для людей не строили, вас нужно бы было гнать отсюда поганой метлой. Спасибо, что вы способны на такие поступки». Пожал обоим руки и уехал. Больше комиссий не было.