Военный Воскресенский собор
Против сада Дома офицеров (быв. Плац-парад) в линию с гауптвахтой (теперь Облвоенкомат) находился Военный Воскресенский собор. Это первое кирпичное сооружение в Омске 1771—1775 гг.
Трехъярусная соборная колокольня с восьмигранным шатром и куполом доминировали над окружающей местностью. Толщина стен собора 1,65 метра.
Строил собор известный сибирский летописец, тобольский ямщик Иван Черепанов. Собор вошел на страницы бессмертного произведения Ф. М. Достоевского «Записки из Мертвого дома».

Гауптвахта
Это старейшее здание гражданской архитектуры в Омске. Заложено оно в 1781 г., т. е. через 13 лет после закладки крепости на правом берегу Оми. В XVIII веке гауптвахта была одним из самых больших и нарядных каменных зданий в Омске. Здание двухэтажное, с железной кровлей. На фасадной стороне по краям небольшие выступы, в середине небольшой фронтон. Нижний этаж отделан рустовкой. Стены второго этажа гладкие, если не считать 4-х пилястр в центральной части и надоконных украшений. Раньше наверху здания находилась четырехгранная со срезанными углами вышка с часами и колоколом. Каланча завершалась куполоподобным покрытием и шпилем.
В 1938 г. каланча разобрана, еще раньше разобран крытый подъезд. В общем же здание сохранилось хорошо.

А. Крячков в Сибирской энциклопедии (1 том, стр. 151) пишет: «Омская гауптвахта с окружающими ее зданиями и крепостными воротами подкупает богатством художественной фантазии, своеобразной пышностью форм и тщательностью работы».

Верхний этаж был отведен под гарнизонную школу, в которой учились солдатские, драгунские и казачьи дети грамоте, арифметике и военному делу — «солдатской эксаерциции». Позднее гарнизонная школа была преобразована в военно-сиротское отделение с классом топографов и съемщиков. В ней воспитывалось около 400 детей.

В 1789 г. при военно-сиротском отделении было открыто училище азиатских языков. Училище готовило толмачей (переводчиков) для сношения с азиатскими странами. Оно комплектовалась из детей казаков, солдат и чиновников, служивших в пограничном штате.

Кроме русской грамоты и основ математики, в школе преподавались языки: турецкий, арабский и персидский. В состав школы входили 3 учителя и 25 учеников. И на все расходы по содержанию ее выделялось 243 рубля 24 копейки в год.
В нижнем этаже здания находились комендантское правление и крепостной караул.

Комендантский дом
На углу улиц Достоевского и Победы (бывш. Инженерная) стоит невысокий каменный одноэтажный дом, построенный в 1799 г. В доме жили каменданты Омской крепости.
В середине XIX столетия комендантом крепости был де Граве — «человек весьма порядочный», по отзывам современников, он покровительствовал отбывавшим в омском остроге каторгу писателю Ф. М. Достоевскому и поэту С. Ф. Дурову. В целях облегчения их положения, де Граве «являлся к князю (генерал-губернатору П. Д. Горчакову. — А. П.) со спросом, как поступать со вновь присланными арестантами, можно ли чем-нибудь отличить их от других, делать им кой-какие снисхождения». (Из письма А. Сулоцкого Н. Д. Фонвизиной от 11 февраля 1850 г.).

По сообщению П. К. Мартьянова, за лежание днем на тюремных нарах плац-майор Кривцов приказал высечь больного Достоевского розгами. Для экзекуции в кордегардии были приготовлены розги. Но дежурный (высланный в Омск гардемарин) поспешно прибежал в дом коменданта и доложил ему о готовящейся экзекуции. Де Граве немедленно приехал в острог и приостановил приготовления к наказанию, а плац-майору сделал публичный выговор и строго приказал, чтобы больных арестантов отнюдь не подвергать экзекуциям.

В июне 1859 г. при возвращении из Семипалатинска в Россию де Граве принимал у себя в доме Ф. М. Достоевского. «В Омске я пробыл трое или четверо суток, — писал Достоевский,—был у старых знакомых и начальников, как-то де Граве и проч..» Ф. М. Достоевский был знаком с женой коменданта. В письме к сестре первой своей жены он сообщал, что по вопросу определения пасынка Паши Исаева в Омский кадетский корпус он писал и к жене генерал-майора де Граве, «моей доброй знакомой, женщине благородной и умной...».
В семье де Граве Ф. М. Достоевского, как вспоминает он, «принимали как равного».